сцена

Без Монастырского

Режиссера-легенду вспоминали в Театре драмы

Это должен был быть вечер с Монастырским. В год его смерти, в 2013-м, уже назначенный творческий вечер в Театре драмы отменили из-за срочной госпитализации Петра Львовича. Вечер прошел только теперь, когда Монастырскому было бы 100, а его нет уже два с половиной года.

Когда в редакции на следующий день после отмены осторожно спрашивали, как там Монастырский, отдел культуры только улыбался: плохо вы знаете Петра Львовича, он еще нас с вами переживет. Он прожил еще 5 месяцев, чуть-чуть не дотянул до 98-го дня рождения. Пожалуй, только раз в жизни я так остро чувствовала вот это особое недоумение, когда вдруг умирает кто-то, кто должен быть всегда. Был до тебя, жил где-то в одном времени с тобой - а теперь как же?.. В эти дни многие переживают то же самое в связи со смертью Эльдара Рязанова, но Рязанов не назначал мне встречи, не проверял удостоверение, не утверждал тексты на лавочке у подъезда, не рассказывал, что при темпераменте Лизы, в первый сезон поручил бы Софью из «Горя от ума», не объяснял, почему Варвара в «Грозе» интереснее Катерины...
Монастырский, конечно, был Варварой, не Катериной. Трудно представить, насколько живым и задорным он оставался в свои 95. Еще труднее - как тогда «искрил» в 50?.. Он вообще не собирался умирать. Ну то есть никто не собирается, но мало кто в 95 всерьез продумывает, как будет отмечать столетие, немногие так мечутся в 90 с гаком - то берутся за спектакль в Театре драмы, то едут в Тольятти ставить в «Колесе», то выпускают очередную книгу...

Я вспоминала все это на вечере в Драме — вопреки ожиданиям (ох уж эти вечера памяти), мероприятие вышло совсем не заунывным и даже не затянутым, а, наоборот, живым и теплым. Было много самого Петра Львовича — на видео он отвечал на вопросы, читал стихи и пел, а на сцене на огромном белом диване (любителю белых пиджаков, Монастырскому понравилось бы такое пижонство) сидели артисты и рассказывали истории. Иван Иванович Морозов — о гастролях «Ричарда III» в Москве, Олег Белов и Владимир Сухов — о студии при театре и джинсах, справленных студенту в 1981-м («Ты в театре Монастырского работаешь!»). Елена Ивашечкина разыгрывала в лицах детектив «как переманить актеров из «Колеса», Елена Туринская рассказывала о «ступоре» первого выхода на сцену и объясняла принцип «возможности плюс единица риска» (это его иллюстрировал Монастырский примером про Лизу и Софью).

Вспоминали «маму Тоню» Дерябину, «способную переиграть собаку», и Веру Ершову, перехитрившую самого художника Сумбаташвили и все равно получившую свои туфли на каблуках. Разъехавшиеся по разным городам актеры «говорили» с экрана, приехал Валерий Маркин, теперь преподаватель Щукинского училища... А за красным роялем пел Марк Левянт.

 И вроде бы песни эти (из «Левши» и «Золотой кареты», «Премьера» и «Снова с нуля») я знаю с детства, из самых разных концертов и передач. И композиция вечера была немудреной, организованной хроникой жизни Монастырского. Мое поколение знает эти факты из рассказов самого режиссера, из его книг и книг Финка – как школьником он в первый раз ходил в Одесскую оперу, как на студенческом «гадании» два раза ткнул на карте в Куйбышев, как собирал и берег труппу, как принимали его «Ричарда Третьего» в Москве...

Но только сейчас при виде увеличенных проектором портретов Николая Засухина в роли Ричарда меня вдруг пронзило тоской: боже, боже, я ведь никогда, никогда этого не увижу, записи не осталось. Зато я помню свое впечатление от спектакля «Настена» - говорят, он правда был таким, что рыдали сидевшие в зале актеры, говорят, он шел тогда, 9 мая 1998-го, в последний раз, - подростком я ничего этого не знала, но до сих пор вижу Сергея Меркушева, держащего на руках утонувшую Настену — Елену Орлову, и как сейчас слышу песню «Не судите никого, да не судимы будете», и только на вечере узнала, что Марк Левянт написал ее на стихи Бориса Свойского. У каждого — свой Монастырский, и вечер, в общем-то, для того и был, чтобы вспомнить его, своего.

 И когда показывали последнее интервью маэстро, в котором он читал «Письмо к женщине» Есенина («Я знаю: вы не та -/ Живете вы/ С серьезным, умным мужем;/ Что не нужна вам наша маета,/ И сам я вам/ Ни капельки не нужен»), я вспоминала, как Петр Львович повторял в каждом разговоре: «И как вы думаете, кому хуже от того, что я сейчас не ставлю — мне или городу?..» Ответ для Монастырского был, конечно, очевиден. Он вообще всегда был убежден, что нужен миру больше, чем тот ему. И, кажется, как минимум один город сумел в этом убедить.

 

СПРАВКА

 Петр Львович Монастырский (1915-2013) - театральный режиссер, актер, педагог. Народный артист СССР (1980). Лауреат Государственной премии СССР (1986). В 1940 году окончил режиссерский факультет ГИТИСа (курс Б.Е. Захавы). Работал в театрах Воронежа, Ярославля, Ворошиловграда, Красноярска, Новосибирска. В 1955 году становится режиссером, в 1959-1965 и в 1967-1998 - главным режиссером Куйбышевского драматического театра имени Горького. Именно в тот период театр получил звание академического (1977) и стал одним из ведущих театров страны. За свою режиссерскую практику Петр Львович поставил 250 спектаклей. Среди них - получившие признание и широкую известность «Ричард III», «Усвятские шлемоносцы», «Золотая карета», «Ревизор», «Чайка», «Гамлет», «Варшавская мелодия», «Шестой этаж» и многие другие. Автор книг о профессии, в числе которых - «Главный режиссер», «Аншлаг», «Мой театр», «Совершенно не секретно», «Где вы, мастера культуры?» и др.

12

Архив Культура

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3